В соавторстве с классиком

[stroler]

(рассказ не имеющий никакого отношения к реальности)

Нигде в тот вечер не околачивалось столько народа, как перед госдумскими выборами в российском ЖЖ. Молодой, но уже маститый художник Углубель, скучая, крутил-листал френд-ленту в поисках того, что можно было углубить. Внутренно он смеялся над этими уродливыми картинами и текстами. Наконец, овладело им невольное размышление: он стал думать о том, кому бы нужны были эти «произведения» в таком вот вопиюще-безграмотном и неопрятном виде. Что русский народ заглядывается на Ерусланов Лазаревичей, на объедал и обпивал, на Фому и Ерёму, это не казалось ему удивительным: изображённые предметы были очень доступны и понятны народу. Но кому нужны эти мужики-политики при всей их бесчувственной карикатурности, эти красные и голубые девки и пейзажи, которые показывают какое-то притязание на несколько уже высший шаг искусства, эти полубатальные сцены омоновцев с несогласными?..Эх-хе-хе, всё это была дряхлая бездарность, которая самоуправно тщилась встать в ряды искусств, тогда как ей место было среди низких ремёсел. Те же краски, потуги, та же набившая «жабу» рука, принадлежащая скорее технарю-сисадмину, нежели человеку…
Углубель поймал себя на том, что вот уже с минуту рассматривает, задержавшись, портрет кандидата, схваченный в минуту судорожного хватательного движения. Лицо его с обнажёнными в энергическом вскрике зубами, упёртый прямо в зрителя взор стальных глаз были настолько типическими для портретируемого, что Углубель даже прицокнул языком в знак некоего, солидарного с неизвестным автором портрета, чувства.
Он прикрыл веки, вспоминая – где же он видел ну вот точно такое выражение лица у кандидата. Да-да, в телезомбере, когда он распекал правительство, сидя во главе длинного стола, уставленного ноутбуками с извечными заставками Windows на экранах…
Поразмыслив, он скопировал портрет и тут же стал ваять «жабу» - залил лицо и хватающую кисть ядовито-зелёной краской. Противоестественный цвет сей неожиданно как нельзя лучше подошёл кандидату и, поразмыслив, художник не стал трогать прочие детали портрета – фон, костюм, светлую сорочку и по-ленински в косую полоску галстух.
Болотно-зелёный взор кандидата, упёршийся в Углубеля, требовал,однако чего-то ещё. А-а… вот чего! «Отдай мне свой голос!» подписал Углубель портрет. Теперь надо было лишь сохранить его в таком виде и представить скучающей публике – то-то покатится по ЖЖ жеребячье ржанье!
Но прежде надо было сохранить портрет для Галереи – уж больно хорош он оказался во всей его углубистости! Поймав мышкой значок цветного принтера, Углубель нажал команду «печать». Принтер, урча и мяуча, долго готовился, потом мерно зарычал и довольно-таки крупный лист пополз в приёмнике. Углубель выташил его и обомлел: вместо портрета принтер отчего-то выдал стандартный бюллетень для голосования, с жирной синей птичкой в клетке против десятого пункта. Может быть, это стояло что-то ранее в очереди на печать? Но, Углубель решительно не понимал – откуда в его компьютере мог оказаться избирательный бюллетень. Он машинально потёр «птичку» в квадратике – она размазалась, оставив на пальце свежий след фиолетовой чернильной пасты. Всё остальное на бюллетене не пачкалось при потирании. Углубель взглянул на экран монитора и явственно увидел, как болотно-зелёный глаз на портрете подмигивает ему. Он вскрикнул и… проснулся. Кандидат продолжал упираться в него зелёно-стальным взором. Принтер был пуст. Углубель достал из стола пачку бумаги для печати, но вложить в принтер не успел - принтер неожиданно зарычал и из него полезли какие-то узкие зеленоватые листики, отпечатанные сразу с двух сторон. Взяв один такой листик, Углубель с изумлением обнаружил, что это – запрещённая для цветной печати стобаксовая купюра со всеми реальными выпуклостями и шероховатостями в нужных местах и прочими признаками подлинности. Принтер уже напечатал толстенную пачку их, когда Углубель дрожащей рукой взял ещё одну бумажку и сравнил номер банкноты с номером предыдущей. Номера были… совершенно различными! Взмокший от непонятности происходящего, Углубель всё-таки вложил пачку бумаги в принтер. Но принтер её не трогал – видимо эта бумага не годилась для печати купюр. Наконец, принтер остановился, потом потянул листик из пачки, уложенной художником и выплюнул обёрточный лист с косыми сиреневыми буквами: «СТАБФОНД».
Зелёная рука кандидата между тем стучала в стекло монитора – портрет явно зажил в программе «видео» - и показывала Углубелю, чтобы он включил звук. Художник подчинился и услышал голос кандидата: «Ты мне отдай голос, а я тебе – эти сребреники».
«Хорошо, хорошо, отдам,..», - в ужасе вымолвил Углубель и … проснулся. Это, оказывается, тоже был сон.
Доллары исчезли, но обёртка пачки с надписью «СТАБФОНД» так и продолжала торчать из принтера. На экране монитора недвижно застыл оскаленный портрет кандидата с зелёным лицом. Принтер был заряжен большим запасом бумаги.
Углубель хотел было снова нажать печать принтера, но в это время кукукнула «аська».
Послание гласило:
Portret: - Я желаю, чтобы ты отдал мне не только голос, но и душу. Тогда баксы будут твоими.
Углубель ответил:
- Я готов, но как это сделать?
Portret: - Докажи, что готов ради меня на многое.
- Я готов!!! – прокричал- прорыдал Углубель.
Rortret: - Это – пустой звук, обещания. Докажи делом. Для начала громко пусти звук из того же, что лижут мне.
Углубель поднатужился и пустил.
Portret: - Нужно изо всех сил, очень громко. Постарайся!
Углубель постарался.
Portret: -По возможности ещё громче – победно и с перекатами!
Художник превзошёл самого себя…

Некто мягкой зелёной рукой взял его за плечо и сильно потряс.
Углубель открыл глаза.
- Слушайте, мало того, что Вы спите, сидя на собрании Галереи, так Вы ещё и весь воздух испортили! – сказала ему с укоризной пожилая коллега с фиолетовым лицом…