Ларёк

[stroler]

(быль)

А дело было так.


В наш город перебрался однажды на ПМЖ милый и талантливый мол. чел. Это потом уже он стал всеобщим любимцем и оказался театральным и телевизионным режиссёром со своим неповторимым почерком. А тогда…
Так случилось, что первым домом в нашем городе, в который он стал вхож (со всеми тут же набиваемыми и располагаемыми на ночлег потрохами), оказался мой . А первым, точнее первой, его знакомой (известным и знаковым в нашем городе человеком) стала моя давняя подруга, которая и привела его ко мне на своеобразный кастинг друзей. Все трое мы по-доброму поглядывали друг на друга, оценивая степень приятности момента и предвкушая бесконечный бред общения в обозримом будущем. Идиллия длилась месяца три, закончившись резко и несуразно.
Однажды подруга, совершенно неожиданно для меня повернула процесс избирательным для меня ребром : или я , (то-есть она), - или он.....
Надо вам сказать, что у мол. чела была черта, которую иные и слабостью-то не признают, не то что чем похуже. Дело в том, что к таким, как он, применялся и применяется точный термин - "ходоки", и зачастую искать его приходилось, как вы понимаете, не у Ленина.
У подруги он некоторое время бывал с той же целью, но - безрезультатно.
У неё была другая слабость, которую все её друзья отлично знали и воспринимали достаточно философски: это была ...м-м-м... неразборчивость в напитках для достижения определённой кондиции. Тут придётся сказать, что звали её Ларисой - только для того, чтобы вы поняли смысл данного ей мол. челом шуточно-снисходительного прозвища, на мой взгляд не без дружеской окраски, на её взгляд – не без ехидства, но ,имхо , забавного и точного - Ларёк.
Когда он , не вспомню уж в каком контексте, но точно -с доброй интонацией ,впервые в разговоре с нею применил это придуманное им , точное и тонкое, как он полагал, словечко, в виде обращения к ней, она взорвалась и заявила, чтобы впредь он следил за своим языком, щадя её слух.
Но словечко-прозвище ушло в народ и кое-кто так и пытался к ней обращаться.
Это стало причиной настоящей вражды. Она поведала мне о его домогательствах, о его подлости по отношению к женскому полу, которую я как-то , не будучи женщиной, не замечал, и потребовала от меня разорвать с ним всякие отношения.
Я заметил, что лично мне он ничего плохого не сделал, а то, что она о нём говорит, меня не убеждает в необходимости не подавать ему руки. Она очень горячо настаивала на своём, принуждая сделать выбор..."Если ты ищешь друга без недостатков, то рискуешь остаться без друзей", - напомнил я ей поговорку, где-то вычитанную мною и почему-то считающуюся казахской...
Я выбора делать не стал. Продолжал дружить с обоими. Но втроём мы больше никогда не встречались. Уже внимательнее и осторожнее к нему приглядываясь, я и в дальнейшем так и не обнаружил в нём черт, которые бы меня от него отвратили. Пожалуй, наоборот.
А Ларисе пришлось с этим моим нежеланием делать выбор примириться.
Потом он женился. Потом уехал в Америку, где, в отличие от многих, сильно преуспел - я же упоминал, что человеком он был талантливым.
Мы с ним - переписываемся-перестукиваемся.. С ней перезваниваемся и видимся, хотя уже и не ежедневно, как раньше, живя попрежнему в одном городе.
А её стойкая к нему антипатия и нежелание слышать о нём, пронесённые через годы, кажутся мне чем-то вроде её сохранившейся привычки к возлияниям - слабости, которую надо воспринимать философски.
А может быть я так и не понял её какой-то иной, чисто женской правоты?